В драме Хозяин бывший боксёр Егор Таранцев возвращается в родной приморский город на похороны матери. Двадцать лет назад он уехал отсюда на соревнования и больше не появлялся дома. Спортивная карьера развивалась стремительно: из любителей он перешёл в профессионалы, дрался за чемпионский титул в Лас-Вегасе, пока врачи не предупредили — продолжение боёв может обернуться инсультом или смертью. Егор не собирался задерживаться в городе, рассчитывая вскоре уехать обратно.

После двадцати лет отсутствия Егор Таранцев возвращается в приморский город на похороны матери. Когда-то он уехал отсюда на соревнования и больше не оглядывался назад: спортивная карьера стремительно развивалась, он перешёл в профессионалы и дошёл до боя за чемпионский титул в Лас-Вегасе. Всё изменилось в тот момент, когда врачи предупредили его о серьёзной угрозе для жизни и потребовали немедленно завершить выступления.

Бывший боксёр Егор Таранцев возвращается в родной приморский город спустя двадцать лет — на похороны матери. Когда-то он уехал строить карьеру, бился за титул в Лас-Вегасе, но врачи поставили крест на его выступлениях: инсульт или смерть на ринге стали слишком реальной угрозой. Планировав задержаться ненадолго, Егор оказывается втянут в конфликт с местными бандитами: в драке с дальнобойщиками он защищается, и один из нападавших погибает. Теперь его ищут и полиция, и преступники.

В третьем сезоне Соври мне напряжение между Люси и Стивеном усиливается после того, как он сближается с её подругой Лидией. Их отношения окончательно превращаются в болезненное противостояние, где каждый новый шаг становится попыткой задеть другого. Возникающий любовный треугольник затрагивает ближайшее окружение и усиливает конфликты, накопившиеся за прошлые годы.

Во втором сезоне Соври мне Люси Олбрайт возвращается на второй курс колледжа, не сумев отпустить пережитое предательство. Встреча со Стивеном вновь пробуждает болезненные эмоции, и между ними начинается противостояние, в котором каждый пытается взять верх. Их общение превращается в цепь скрытых уколов, недоговорённостей и провокаций.

В сериале Соври мне первокурсница Люси Олбрайт знакомится в колледже со Стивеном ДеМарко, чья притягательность сочетается с настораживающей скрытностью. Их лёгкое увлечение быстро превращается в отношения, построенные на недосказанности и взаимных манипуляциях. Люси всё глубже погружается в связь, где чувства переплетаются с обманом и ревностью.

В прошлом Сергей Рашидов — успешный хирург, которому по стечению обстоятельств пришлось кардинально сменить профессию и даже имя. Теперь он — дворник Джура, вынужденный жить по поддельным документам. Во время утренней уборки он находит раненого бандита по кличке Конрад. Преисполненный врачебным долгом, Рашидов оказывает ему первую помощь, а после тайно лечит в своей дворницкой.

В сериале Лепила Сергей Рашидов, некогда успешный хирург, живёт под чужим именем и работает дворником Джурой, скрывая прошлое за поддельными документами. Его спокойное существование нарушает случайная находка: во время утренней уборки он обнаруживает раненого бандита по кличке Конрад. Следуя профессиональному долгу, Рашидов оказывает ему первую помощь и прячет в своей дворницкой, продолжая тайно лечить.

Когда-то Сергей Рашидов был востребованным хирургом, но из-за обстоятельств ему пришлось исчезнуть из прежней жизни, сменить имя и устроиться дворником под чужими документами. Во время утренней уборки он находит тяжело раненого бандита по кличке Конрад. Несмотря на риск, Рашидов не может пройти мимо и прячет его в своей дворницкой, где тайно лечит.

Утренняя смена начинается как обычно: метла, пустые улицы и мысли о том, как далеко он оказался от своей прежней жизни. Сергей Рашидов, когда-то блестящий хирург, а теперь дворник Джура с поддельными документами, не ищет приключений. Но врачебный долг не спрашивает, кем ты стал сегодня, — он просто просыпается в крови, когда под ногами оказывается раненый бандит по кличке Конрад. Не задумываясь о последствиях, Рашидов перевязывает его прямо в подсобке, а потом неделями тайно лечит, рискуя единственным, что у него осталось, — свободой, и без того призрачной.